Маша Трауб. Тетя Ася, дядя Вахо и одна свадьба

Город, в котором происходит действие, не назван. Но судя по именам персонажей и их темпераменту – это Грузия. Перед нами –  история одной семьи, не слишком длинная, и история безнадежной любви, которая оказалась длиннее.
Вахтанг, конечно, знал диагноз, но не хотел огорчать Тамару. Он не был близок ей по крови, но кто скажет, что он был не родным? Он знал ее еще до того, как она вышла замуж, помнил ее молоденькой, с потрясающими глазами и голосом, от которого замирало сердце. Он видел ее в свадебном платье, красивую и испуганную. Видел ее беременную, видел после родов, первым взял на руки новорожденную Нину, раньше ее отца. Вахо был рядом всегда.
Как он мог сказать Тамаре правду? Как он вообще мог сказать женщине, которую любил всю свою жизнь, что она умирает, и нет никакой надежды?
Какая женщина устоит перед таким повествованием?! И я не устояла. Книга увлекает сразу, но всё же – что-то не так.
Камень преткновения при чтении – это главная героиня, Нина (дочь Тамары), которая в юности вырвалась из провинции в Москву. Героя надо полюбить, чтобы книга захватила, а тут – не получается. Нина никакая. Без особых способностей, без особых примет. Ничего не хочет: ни замуж, ни детей, ни идти в гости, ни менять свою жизнь. В родном городе (куда она приехала на свадьбу одноклассницы) ей хочется только одного – спать.
Картина Ладо Тевдорадзе
В этом душном, липком климате, чтобы взбодриться, нужно пить кофе каждые полчаса, иначе провалишься в дурной сон. Нине здесь было и хорошо, и плохо одновременно, если такое вообще бывает. Уже засыпая, она подумала о том, что в этом городе есть все, кроме одиночества. Ты не можешь даже на секунду остаться один. Даже не мечтай. Наверное, поэтому мама мучилась бессонницей в московской квартире, где было так тихо, что ей становилось страшно. Где стеклопакеты защищали от любого уличного звука. Где не было даже шума вентилятора. Только однажды мама взбодрилась и повеселела – когда пришла соседка с сантехником и сказала, что у них течет по стене в ванной. Тома тогда обрадовалась, радушно раскрыла двери, завела в ванную, показала, что все сухо и предложила кофе. Она спрашивала, как зовут соседку и сантехника, есть ли у них дети и будет ли завтра дождь? Соседка от кофе отказалась и вместе с сантехником быстро ушла. А Тома долго не могла понять, почему нельзя было посидеть, попить кофе, поговорить. Именно после этого случая она решила вернуться, и Нина ничего не могла поделать.
Картина Ладо Тевдорадзе
Нина приезжает в родной город уже после смерти матери. Превозмогая себя, встречается с родными и знакомыми.
– До свидания, Ася, – сказал, вставая, Вахтанг. – Нина, живи счастливо, девочка, – шепнул он, обнимая Нину, – ты очень похожа на свою мать. Я смотрел на тебя в профиль и думал, что сидит Тома. Так бы и смотрел всю жизнь. Все, иди, я все сказал.
Нина в беспамятстве, одурев от нахлынувших эмоций, разговоров, людей и событий, кивнула.
В этом городе нет секретов. Люди не умеют говорить тихо. Они вываливают на бедную Нину кучу эмоций и откровений. С одной стороны – дикая простота нравов шокирует. С другой стороны – безусловное почитание старших внушает уважение (три невестки престарелой Лианы обожают свою полубезумную свекровь и оказывают ей королевские почести). Пугающий – и привлекательный мир.

Сюжет – феерический, повороты его неправдоподобны, но зная взрывной грузинский темперамент, во всё веришь. Наконец-то у Нины прорезается голос, просыпаются чувства и желания, и она понимает, что не случайно оказалась здесь.
Вот продается дом. Старый, с красивым балконом, увитым диким виноградом. На первом этаже – торговая лавка со стойкой, на втором – явно комнаты для семьи. Нина подумала, что хотела бы жить именно в таком доме – спускаться на «работу» и подниматься «домой» и не стоять в душном метро, прижатой к дверям, не слушать шум в собственных ушах от духоты, не задыхаться от чужих запахов, не чувствовать чужое дыхание. Не заниматься делом, которое не приносит тебе ни радости, ни удовлетворения. Не жить от понедельника до пятницы, не валиться на диван после работы, поскольку нет сил даже чего-то хотеть. Жить в таком доме, торговать пирожными или устроить внизу детскую комнату. Делать то, что хочется – с удовольствием, с отдачей, и засыпать с чувством, что день прожит не зря.
Маша Трауб
И Нина размечталась, как бы она жила здесь…
…она никогда не останется в одиночестве, будет о нем только мечтать. Кто-то всегда будет рядом. А если что-то случится, то не нужно будет даже звонить – через пять минут соберутся родственники и соседи и все вместе устроят так, чтобы отвести беду. Потому что так принято. Потому что по-другому и быть не может.
Нина улетела в Москву. А потом всё пошло как прежде.
Чем дальше читаешь, тем больше понимаешь: «никакая» Нина – это ты сама, со своими несбывшимися фантазиями и подавляемым внутренним воплем: «Это не моя жизнь!» А «моя» жизнь – еле мерцает в каком-то параллельном пространстве, куда ты не нашла дорогу.
Вот и Нина – не вырвалась бы из привычного круга. Если бы не внезапный звонок…

Это первая книга Маши Трауб, которую я читаю – и, видимо, не последняя. 

Время читать!

По поводу завершения проекта.
Для меня еще не «время собирать камни» – по той простой причине, что изначально я ставила себе другую задачу: прочитать не 35 книг в течение учебного года, а 52 книги в течение календарного года, начиная с середины августа 2013-го. Так что я продолжаю…
Поздравляю всех читающих!

Если бы не «материоснователи» проекта Мария Сонина и Елена Воронина, я бы никогда не собралась прочитать многие и многие книги (есть у меня такая черта – вечно откладывать). А включившись в проект – уже некуда было деваться, надо было «держать лицо».

Очень люблю читать отзывы о книгах – еще и поэтому «затянул» проект. Читая каждый день рассказы участников проекта о прочитанном, я не мучилась над проблемой – что бы почитать, просто выбирала книги, отзывы о которых были самыми впечатляющими. Наш проект – отличный путеводитель в мире чтения.
В девяностые – двухтысячные годы мало читала новых книг, в основном перечитывала любимую классику. Проект помог мне избавиться от предвзятого отношения к современной российской литературе: я открыла для себя Алексея Иванова, Олега Раина, Александра Терехова, Анну Матвееву, Юрия Буйду (про Жвалевского и Пастернак вообще не говорю!); наконец-то «дошли руки» прочитать Дину Рубину и Людмилу Улицкую. Очень смеялась над историями Наринэ Абгарян и Славы Сэ.
Одновременно заполнила лакуны в знании классики: с интересом изучила непрочитанные раньше книги Мамина-Сибиряка.
Наконец-то почувствовала вкус широко известных романов Анны Гавальда, Януша Вишневского, Дэна Брауна, Стига Ларссона, Наруки Мураками.
Открытием глобального масштаба стал для меня Ричард Бах и «шоковой терапией» – книга Тода Штрассера «Волна» (Бах – это взлет человеческого духа, а история «Волны» – падение).
Глядя на то, как в проекте участвовали целыми семьями – очень завидовала! В тех семьях – взаимопонимание на совсем другом, высшем уровне…
Со многими участниками проекта я чувствую единство взглядов и вкусов. Среди них много детей, молодые мамы и учителя всех возрастов. Интересно, что в реальной действительности я очень мало общаюсь с людьми этих категорий: возможно, из-за достаточно замкнутого образа жизни. А проект уничтожил эту преграду.
Чему научилась? Быстро писать отзывы на книги. Раньше мне это казалось трудной задачей, был психологический барьер, страх. Муштруя себя в проекте, поняла: чтобы написать отзыв на прочитанную книгу, нужно только одно: начать. А дальше покатится, как с горы.
Было интересно, читая отзывы, видеть, насколько они разнообразны:
  • Отзывы-всплески эмоций (передают главным образом ощущения читающего);
  • Отзывы-акварели (с помощью тончайших выразительных средств передают атмосферу произведений);
  • Отзывы-аналитические отчеты (как острейший скальпель, вскрывают содержание книги и обнажают её структуру, логику повествования, задачу и сверхзадачу);
  • Отзывы-загадки (создают интригу, намекая на тайны сюжета)…
Продолжить этот ряд и назвать иные разновидности отзывов можете сами.
За собой заметила следующее: по моим отзывам очень заметно, что я филолог. Рассказывая людям о книгах, не могу обойтись без цитирования текста – чтобы почувствовали его вкус и аромат, его особенности. Чтобы понять, что вкусно – надо попробовать кушанье.

А начав читать таким образом – книга в неделю – невозможно остановиться. Поэтому для меня отныне и навсегда – время читать!

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак. Я хочу в школу!

Название книги невольно прикладываешь к себе. Получается вот что. 
Во-первых, хотеть в школу уже поздно.
Во-вторых – какая школа, скоро лето!
В-третьих – никогда в школу не хотелось: ни в детстве, ни во взрослой жизни. А школьные годы моих детей вообще стали кошмаром. Дети ненавидят школу до сих пор, хотя им уже за 30.
И вот с этим предубеждением начинаю читать.

Урок психологии в форме игры в мафию, литература – просто чтение любимых книг, физкультура – поход в горы, биология – защита проектов, утверждающих, что человек произошел 1)от птиц; 2) от дельфинов; 3) от динозавров и т.д.   

Когда он [проверяющий] увидел тему дебатов – «От кого на самом деле произошел человек», – то замер, удивленно задрав брови к лысине. И чем больше слушал, тем выше поднимались брови, хотя это противоречило всем нормам физиологии и стандартам пластической хирургии.
Это – школа? Это сумасшедший дом…
Так подумали проверяющие из РОНО, и во время осенних каникул крамольная школа закрылась. Дети не сразу поняли, что во время каникул надо отдыхать, а не бежать в школу, где всё самое интересное.
– Ты дурында, – ласково объяснил брат, – потому что кайфа от каникул не понимаешь. Это ж каникулы! В школу ходить не надо! Уроков делать не надо! Можно ничего не читать две недели!
– Тоска, – согласно вздохнула Анечка. – Я думать хочу! Я задачку хочу! Новую!
То, что ребята увидели в «обычной» школе, для них – перевернутый мир.

Впечатления Ани:
Первый урок она провела в ступоре, просто потому, что ее отточенные на поиск логики мозги так и не поняли, что происходит. Весь класс по очереди выходил к доске и читал одно и то же стихотворение. Причем часть просто тарабанила текст, а остальные читали с совершенно одинаковыми интонациями. После декламации учительница объявляла оценку. Она была тем выше, чем быстрее был прочитан стих. За каждую паузу снижался балл.
Впечатления Жени:
Я только заикнулся, что «Преступление и наказание» мне понравилось меньше «Братьев Карамазовых», но меня прервали на полуслове. Представляете, у них есть такая книжка «Критика», причем у всех одна. И они друг другу рассказывают, что там прочитали.
– Зачем? – спросила Аня.
– Чтоб запомнить, – объяснил Молчун. – Память. Проблемы.

– Ты думаешь, у них с памятью проблемы? – встрепенулась Аня. – Тогда понятно… Так вот зачем они стихи рассказывают!

Знакомые картинки! Знакомы и другие сцены взаимодействия учеников и учителей – носителей мертвых методик. Всех жалко.
Каждого из необычных школьников – героев книги –  этот безумный мир «обычной» школы так или иначе ломает. Бывших друзей – разводит.
А кто сказал, что им должно быть легко?
Как там, в «Формуле любви»: «одни радости вкушать недостойно»…
Чтобы не сойти с ума, ребята создают проект «Выживание в обычной школе». Такой опыт им пригодится: ведь из своей замечательной школы они всё равно попали бы в очень  несовершенную жизнь. Так уж лучше потренироваться сразу.
Не очень-то ладится этот проект поначалу. Но дальше… Читайте сами.
Книга читается одним глотком, легко, хотя нравственные страдания при чтении заставляют делать остановки.

Особенно остро я поняла, почему мне никогда не хотелось в школу. В «обычную» школу.
Авторы повести: 
Андрей Жвалевский и Евгения Пастернак

Слава Сэ. Сантехник, его кот, жена и другие подробности

Оглянулась по сторонам: что бы почитать? И выбрала самый легкий вариант: книгу Славы Сэ. Тиражи этой книги бьют все рекорды. Некоторые рассказы из неё я читала, когда они еще не были рассказами – а так, посты в забавном блоге http://pesen-net.livejournal.com/
Настоящее имя автора блога – Вячеслав Солдатенко. Он (бард, бывший психофизиолог, а ныне сантехник, разведенный отец, воспитывающий двух дочек) пишет исключительно о своей личной жизни, о том, что творится вокруг него. «Что вижу, то пою». Но поёт!!! Так, что заслушаешься. Юмор особенный, как мёд с горчинкой.
Я потратил на санки три доллара и до сих пор не жалею. Я испытал их на себе. Развил с моста огромную скорость, хотел убиться с трамплина, но был спасён одной берёзой. Она чисто по‑женски выбежала навстречу мужчине, одиноко летящему по небу в синих санях. Наша связь была мимолётной, но яркой…
Михаил Задорнов сказал о Славе Сэ:
Слава Сэ приобрел более 30 000 друзей в ЖЖ только благодаря… качеству своей литературы! Телевизионный юмор «ниже плинтуса» задолбал всех! (Я не исключение). Люди соскучились не по юмору, а по чувству юмора. У Славы Сэ – именно чувство юмора. Причем, литературное. Он пишет не менее образно, чем Набоков, но гораздо интереснее.
Излюбленные темы Славы Сэ: дети, животные, женская логика… (дальше – приведу примеры). Очень много наблюдений о женщинах –  таинственных и непредсказуемых, откровенных и беспощадных. Это объясняется особенностями биографии автора.
Дети
Вот картинка теплого семейного вечера. У младшей дочки день как-то не задался…
Ляля сделала инопланетное лицо и, зачем‑то глядя мне в глаза, потянулась зубами к Машкиной спине. Казалось бы, такое невозможно, человек не способен укусить вогнутый предмет, например внутреннюю сторону сковороды. Это же детский рот, а не створки морского парома. Даже саблезубые, даже доктор Лектор начинали есть сестёр с других, более удобных мест. Поэтому отец (то есть я) сидел, смотрел и никого не спасал. Меж тем Ляля распахнула злую пасть на отрицательный угол и вцепилась любимой сестре в позвоночник. Потому что если ребёнок взбешён, он перекусает весь юрский период со Спилбергом во главе.
Маша орала очень громко. Ей показалось, что от лопаток до попы в ней теперь пауза. Я орал потому, что генерал‑майор семьи должен орать. Если начальство не орёт, добру нипочём не победить. Ляля тоже орала, чтоб помнили, кто тут самая несчастная. Всё вместе это называлось «поиграть перед сном в спокойные игры».
Женская логика
Моя кузина Ира работала на Кипре официанткой. Вернулась, поскольку в неё влюбился хозяин ресторана, утончённый богач Антонио, а это (читайте внимательно!) не входило в её планы. То есть, он моложе её, холост с самого рождения и образован. С точки зрения женской гордости выйти за такое невозможно, ведь что подумают люди. Хотя я знаю тут пару мужчин, они бы такой шанс не упустили.
Ирина бросает Кипр. Возвращается домой. Дома на второе сосиски, купаться в море мешают льдины, а трамвайных контролёров боятся даже вурдалаки и бегемоты. Такое женское решение называется в народе «хозяйка своей судьбы».
Антонио прислал письмо с предложением всего, что смог наскрести – рука, сердце, ресторан. И по мелочи – тёплое море, безвизовый въезд на многие курорты.
«Ни за что не соглашусь, ведь я же я не дура!» – подумала про себя Ирина, чем навсегда убила любые наши допущения о женской логике.
Антонио прислал ещё письмо, там было больше страниц и в трёх местах зияли дырки от слёз, обугленные по краям. Она опять не ответила, потому что ходить замуж без любви ей не велела великая русская литература. За одно это, я считаю, Тургенева стоило бы защекотать до творческого паралича.
Тогда Антонио сам приехал. Загорелый, синеглазый, с волосатыми ногами. Подарил тёще цветы, назвал мамой. Хитрый чёрт, я считаю.
Ира сказала:
– Послушай, Антонио, ты милый, но выйти за тебя я никак не могу. На вот тебе борща. Поешь и езжай назад.
И дала ему ложку.
Послушайте, девочки, я много повидал, если богатый киприот просит у вас жениться, не пытайтесь его отвлечь борщом. Это раздражает.
Антонио встал из‑за стола и сделал такое, за что можно навек простить мужчинам их патологически волосатые ноги. Он швырнул ложку в окно (попал!) и заплакал. И сказал, что не есть приехал, а за невестой. И медленно так, рыдая, побрёл к выходу. А у гордых женщин нашего рода совершенно нет иммунитета против рыдающих богачей. Их глупое женское сердце, вопреки себе, всё ревущее жалеет.
И тогда Ирина решила выйти замуж по расчету.

А история про Пашу, который любил насмерть! Вроде бы это – про мужчин с фантазией, но на самом деле – про женщин. А рассказ о тёте, муж которой лежмя лежит на диване с газетой (хороший муж, тихий), ему только раз в сутки газету «перезаряжают». А вокруг него идет интереснейшая интимная жизнь!..
Животные
Незапланированная любовь к коту заставила автора написать такое «Объявление.
Нашёлся котёнок. Цвет – леопардовый металлик. Ласковый, сзади небольшие бархатные яйца детского размера. Отзывается на имена Кузя, Тобик, Лена, Петя и Куда‑вы‑дели‑пульт. Смешной, ночью кусает всех за пальцы ног. Кушает хорошо, на горшок сходил три раза, по нужде и просто так, из интереса. Умный, как Фейхтвангер.
Если это ваш котёнок и вам небезразлична его судьба, припишите здесь комментарий, и я раз в неделю стану вывешивать интересные истории про его личностный рост».
Меня теперь вот что беспокоит, если человеческий самец (38 лет, 85 кг, лысый) приносит с улицы котёночка, он ещё мужчина или сразу малахольный идиот?
А это любимый хомяк дочки, который «как бы сдох».
Я покатал усопшего в ладонях, пульс не нашёл. За ногу понёс в мусорник. Тут он открыл глаза и что‑то такое сделал ртом, может они так зевают, непонятно. И ещё он посмотрел так, недоверчиво что ли.
Понимаете, Маша с ним играла, играла на износ. Он очень устал. Проснулся – уже всё, несут на помойку.
Думаю, я не первый хозяин в его жизни. Может быть, пятый. Он очень крепко спит. Ему главное потом выбраться из мусорного бака, когда снова недопоняли.
Книга очень неровная, как вся наша жизнь. Одни рассказы – настоящие шедевры, в других чувство меры автору изменяет. Это дневник, день на день не приходится. Но если хотите провести время не просто весело, а искромётно – открывайте книгу Славы Сэ «Сантехник, его кот, жена и другие подробности». Это текст, в котором хочется жить, есть, пить и спать, и никогда оттуда не возвращаться.
Предупреждение родителям не выросших детей: читать самим! (есть рассказы 18+)

Людмила Улицкая. Детство 45-53: а завтра будет счастье

Эта книга — итог литературного конкурса «После Великой победы». Людмила Улицкая собрала множество воспоминаний и составила из них энциклопедию послевоенной жизни.

Книга построена очень просто: коротенькие главки-воспоминания разделены на темы: как встречали День Победы, что ели, пили, как мылись, одевались; жизнь двора, коммуналки и соседи, школа и детдом, жизнь города и деревни; военнопленные, заключенные, освобожденные; страхи, смерть Сталина…
А в конце книги, как приложение – более подробные биографии в письмах.
Из первой части запомнились такие истории…
Как женщина, выстояв многочасовую очередь за хлебом с голодными детьми, не получила хлеб на малыша, потому что он «слишком мал».
«Это был первый и последний раз в жизни, когда я видела, как громко и безутешно плакала несчастная мама, как истошно кричал перепуганный братишка. А вокруг были глаза, глаза! Одни – заплаканные, несчастные и сочувствующие, другие – озлобленные, торжествующие и довольные. А вечером, рассказывая о происшедшем отцу, мать в сердцах сказала братишке слова, о которых жалеет до сих пор:
– Видишь, Петенька, хлеба на тебя не дали, значит, и кормить тебя не будем.
Двухлетний братишка не очень-то и понял, о чем она говорит, а вот со мной случилась ужасная истерика, после которой я несколько дней не могла подняться с постели».
Как мальчик, родившийся в начале войны, впервые увидел тушёнку.
«Вернулся с фронта мамин брат дядя Володя! Как сейчас помню: я сидел на стульчике, сделанном из посылочного ящика. Дядя Володя вытащил из заплечного мешка две банки тушенки желтого цвета с нарисованной коровьей головой. Вскрыл банку красивой финкой, и я от волшебного запаха упал в обморок».
Как девочка выменяла на хлеб у немецкого военнопленного чудесную игрушку.
– Где ты это взяла? – гневный голос матери вернул меня к действительности. – Небось, у фашистов этих… Да как ты смогла? – она зарыдала и сквозь слезы, не давая мне опомниться, бросала в меня горькие слова, словно била наотмашь. – Они всю мою родню истребили, отца твоего покалечили, а ты их нашим хлебом кормишь?! Будь они прокляты!
Выхватив паровозик из моих рук, она со всего маху швырнула его на пол. Раздался негромкий жалобный треск, как будто маленький паровозик вместе со мной простонал от внезапно нахлынувшего горя.
С громким плачем я выскочила из дома и побежала по улице не разбирая дороги. Мне было обидно, больно и непонятно, как мог немец, сделавший такую замечательную игрушку, с такими ясными глазами и светлой улыбкой, убить всех наших родных…
Домой я вернулась под вечер. Отец на кухне чинил паровозик… Собрав игрушку, он вернул ее мне, и я, радостная, убежала со своим паровозиком в комнату, откуда, играя, слышала, как отец успокаивает все еще плачущую мать.
– Ну, перестань, – приговаривал он, гладя ее по голове. – Она ведь ребенок и ни в чем не виновата. Да и не надо нашим детям напоминать обо всех этих ужасах. Нам всем надо скорее забыть эту войну…
Минуло почти шестьдесят лет. Давно нет в живых моих родителей. Затерялся где-то игрушечный самодельный паровозик. Вот только острая память о том послевоенном времени осталась. Прости меня, папа, я ничего не забыла.
Извините за большие цитаты: эту книгу хочется цитировать целыми главами.
А из последней части книги врезалась в память одна история: о двух мальчиках, двенадцати и четырех лет. В начале войны их эгоистичной и вполне обеспеченной матери-журналистке пришла в голову «светлая мысль» – отправить детей в детдом. Безропотный отец согласился. В том аду, где оказались мальчики, их спасла только любовь друг к другу: старший подкармливал младшего, маленький жил надеждой на брата. Война заканчивалась, остальных ребят родственники забрали домой, а за братьями никто не приехал. Тогда они решили бежать домой, в Москву. Ехали, как другие беспризорники, на товарных вагонах, чудом добрались до дома, куда грязных и голодных оборванцев едва впустили испуганные соседи. Старший сын «сломался», когда увидел у родителей в шкафу французские булки с маслом, а младший спросил: «Что это такое?»
«Один стал хорошим адвокатом. Другой очень видным журналистом. Совершенно опустошенные люди, сломанные внутри. Младший умер в двадцать девять лет. Старший – не дожив до шестидесяти.
А мама их умерла в девяносто шесть лет. В здравом уме, не раскаиваясь ни в чем. Уверенная в собственной непогрешимости».
Согласитесь, эта история могла бы вылиться в новый роман Людмилы Улицкой! Но писательница оставила всё, как есть, в документальном изложении свидетеля событий. Так страшнее всего. Потому что это правда.
И как подумаешь, что все эти люди, чьи воспоминания наполнили «Детство 45-53»  –  реальны – становится жутко. Мои родители («дети войны») рассказывали многое, но – жалея меня. И всё-таки нашего поколения (родившихся через 10 – 15  лет после окончания Великой Отечественной) это коснулось.
«Прости меня, папа, я ничего не забыла», — говорит женщина, вспоминая своё послевоенное детство. Нам бы не забыть, тем более – нашим детям и внукам.

Рекомендую эту книгу для чтения в семейном кругу, в присутствии всех поколений семьи. А какая это ценность для учителей, нечего и говорить.