Людмила Улицкая. Лестница Якова

1.pngРоман Людмилы Улицкой «Лестница Якова» стал победителем зрительского голосования и получил третью премию «Большая книга» 2016 года.

Роман в определенной степени автобиографичен: использованы фрагменты писем из семейного архива и взятые в архивах КГБ выписки из дела Якова Улицкого, деда писательницы. В книге его фамилия немного изменена: Осецкий.

700 с лишним страниц описывают судьбу этого рода в течение 100 лет. Все события крутятся вокруг Якова Осецкого и его внучки Норы. Изложение событий уже привычно по другим семейным сагам: параллельно идет рассказ о жизни предков и потомков. Повествование напоминает качели: начало XX века – конец, начало – конец… При этом странно бывает читать описание маленького мальчика (Генриха), который на предыдущих страницах дожил до старости, умер и похоронен. И еще – есть ощущение чрезмерности: очень трудно было писателю спрессовать в роман все судьбы героев, все чужие (и свои) боли и любови.

Яков Улицкий во время 1 мировой войны
Яков Улицкий во время Первой мировой войны

В середине книги рассказ о Якове и Марусе Осецких с их безумной любовью, ушедшей в песок, начинает раздражать – на сегодняшний взгляд, эти люди наивны до неприличия. Огромное количество знаний, которые они в течение жизни поглощают, как будто тоже уходит в песок. От них остаётся лишь пепел и сполохи эмоций, застывшие на страницах писем. И еще – внучка Нора.

Вот кто мне нравится! Она «коня на скаку остановит» и не посчитает это подвигом.  Нора абсолютно не похожа на родителей, но она внутренне ищет связь со своими предками, своим родом – и находит.

Странное сильное чувство: она, Нора, одна-единственная Нора, плывет по реке, а позади неё расширяющимся веером её предки, три поколения лиц, запечатленных на карточках, с известными именами, а за ними, в глубине этих вод, бесконечная череда безымянных предков, мужчины и женщины, выбирающие друг друга по любви, по страсти, по расчету, по велению родителей, производящие и сберегающие потомство, и их великое множество, они заселяют всю землю, берега всех рек, плодятся и размножаются, чтобы произвести её, Нору, а она – своего единственного мальчика Юрика, а он еще одного маленького мальчика Якова, и выходит бесконечная история, смысл которой так трудно уловить, хотя он явно бьется какой-то тонкой ниточкой.

Музыка, задавленная в Якове-старшем, прорвалась с убийственной силой в его правнуке, Юрике. Артистизм и обостренное эстетическое чутьё Маруси нашли-таки выход в творчестве внучки Норы, определили её путь художника и режиссёра. Ничто не пропадает в земном мире, всё сохраняется в его вселенском «компьютере».

Чтение романа идет тяжело из-за его интеллектуальной перегруженности: слишком много там сведений из самых разных областей знания. Легко читаются только описания взаимоотношений персонажей.

Но не только эти видимые знаки страдания угнетали Якова – гораздо глубже он чувствовал Марусино разочарование: в муже, так много ей обещавшем, в жизни, которая постоянно её обманывала. Выглядела она несчастной. Здесь сказывалась более всего разница их внутреннего устройства: Марусе, чтобы быть счастливой, необходимы были постоянные знаки удачи, успеха, признания, и пока Маруся восхищалась Яковом, уверена была в их блестящем будущем, силы её удесятерялись. Но бурный темперамент сочетался в ней с хрупкостью и слабосильностью, а яркость желаний с их легкой испаряемостью. Переносить удары жизни душа её отказывалась, она роптала, винила обстоятельства, впадала в отчаяние.

Люся Улицкая с мамой и бабушкой-1
Люся Улицкая с мамой и бабушкой

Вопрос, который мучает на протяжении всего романа – великая любовь Якова и Маруси разрушена жестокой репрессивной системой государства или этот разрыв уже был заложен «свыше» – как та программа ДНК, о которой так много говорится в книге? К концу чтения для меня ответ ясен, но возможно, у автора иное мнение.

Этот роман – осмысление не только земного пути Людмилы Улицкой (как это было в книге «Священный мусор»), но и жизни её предков. Без такого осмысления человеку думающему умирать трудно. И рано.

Общее впечатление от прочитанного – ощущение конечной гармонии (пусть мы даже её не понимаем). Последнее, что запомнилось – красивый и печальный образ лестницы, уходящей в небеса…

Реклама

Евгений Водолазкин. Авиатор

Evgenij_Vodolazkin__AviatorИннокентий Платонов, человек на больничной койке, пытаясь восстановить утраченную память, по совету врача записывает обрывки воспоминаний вперемешку с новыми впечатлениями. И вдруг он понимает, что родился в 1900 году.

Нет уже ни людей, ни событий, а слова остались – вот они. Наверное, слова исчезают последними, особенно – записанные. Гейгер, возможно, и сам до конца не понимает, какая это глубокая идея – писать. Может быть, именно слова окажутся той ниточкой, за которую когда-нибудь удастся вытащить всё, что было? Не только со мной – всё, что было вообще.

Время действия романа – конец XX века, 1999 год. Хаос в стране, хаос в голове главного героя: бессвязные воспоминания появляются и исчезают в глубине его сознания. Он мучительно пытается выстроить свою предыдущую жизнь, придать ей смысл. То и дело вспоминается какой-то остров (Соловки?), где его мучили вместе с другими заключенными.

Но как это может быть? Ведь очнувшийся в конце XX века Платонов – молодой еще по виду человек! Герой, узнав, как долго он был «без сознания», поначалу не очень-то удивляется. Он сравнивает себя с Робинзоном Крузо:

Родившее его время осталось где-то далеко, может быть, даже ушло навсегда. Он теперь в другом времени – с прежним опытом, прежними привычками, ему нужно либо их забыть, либо воссоздать весь утраченный мир, что очень непросто.

1929-god.-Lihachevy.-Dmitrij-v-tsentre
На фотографии 1929 года – Дмитрий Лихачев (в центре) с родителями и младшим братом

Платонов – это, конечно, собирательный образ, но…

Через всю книгу проходит тень академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, учителя автора. Год действия романа, 1999 – это год смерти Лихачева. Опыт заключения в Соловецком лагере – это его опыт. Даты жизни академика, 1906 – 1999, в романе повторяют даты жизни первой возлюбленной героя, Анастасии.

Lihachev-1
Д. С. Лихачев в конце жизни

Образ нездешнего, «ненонешнего» человека…

Символом жизни главного героя романа становится его домашняя статуэтка Фемиды без весов (их он оторвал еще в детстве). Метафора понятна. Но потерянные весы почему-то всё время перед моим внутренним взором.

Мне кажется, весы – это образ мира, который описывает Водолазкин. На Соловках рядом с низостью есть и благость (иначе хромая девушка не дожила бы до утра), рядом с меркантильностью и глупым тщеславием жены Платонова Насти в её душе живёт настоящая любовь к нему. Всё неустойчиво, но всё имеет два полюса. Как это было у Иосифа Бродского: «…как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево».

В сущности, любой долго живущий человек  – пришелец из прошлого, который пытается адаптироваться к новому времени. Ситуация у Платонова еще хуже: более 60 лет из его жизни выпало, он пытается сложить целое, но паззлы не складываются. И при этом физиологически он всё еще молод.

Всё то, что я вспомнил о моем прошлом, не приблизило его ко мне. Оно теперь напоминает отсеченную и вновь пришитую руку. Эта рука, может быть, кое-как и двигается, но моей больше не является.

Что за странная история с героем приключилась? Как его вернули к жизни? И сможет ли он выжить и принять реальность нашего времени? На эти вопросы ответит, скорее, не писатель, а читатель.

Как и в других романах Евгения Водолазкина – здесь  привлекает головокружительный сюжет, мягкая лирическая интонация и глубокий философский подтекст. Книга вышла в свет недавно и воспринята читающей публикой, как бомба.

И еще одна особенность, которая отличает этот роман: любовь к деталям, упоение деталями! Оттенки неба, воды, поверхности дерева, камней, всевозможных предметов, звуки, запахи – всё то, мимо чего мы пробегаем каждый день в наших заботах… и при этом проскакиваем мимо жизни! Потому что жизнь – не в заботах и отчетах, а в оттенках, запахах и звуках.