Джон Ирвинг. Мужчины не её жизни

5508_gal
Джефф Бриджес и Ким Бэйсингер в ролях Теда и Марион Коул (фильм «Дверь в полу»)

В этой книге речь идет об ужасных вещах, абсолютное большинство персонажей не имеет стыда вовсе, но я не об этом. Меня, по тургеневской традиции, роман заинтересовал описанием взаимоотношений «отцов» и «детей». В центре внимания – семья Теда и Марион Коул – «дисфункциональная семья»,  как назовёт её потом их дочь, Рут.

После гибели сыновей Тед ушел с головой в свои бесконечные интрижки и странноватое творчество, а Марион (прежде идеальная мать и верная жена) утешиться не могла. Рождение дочери («Они родили нового ребенка вместо погибших», – так говорили знакомые) даже усугубило её отчаяние. Оказалось, что новый ребенок не может заменить потерянных детей по одной простой причине – он ДРУГОЙ.

Почему-то природа неравномерно распределила любовь между людьми: у одних в душе неиссякаемые источники любви, её хватило бы на три жизни; у других любовь – конечна: потеря любимого существа опустошает их сердце; третьи вообще не понимают, что такое любовь, им не дано. Кто есть кто в этом романе – догадаться легко.

3.jpg
Эль Фэннинг в роли Рут Коул

Первая часть книги динамична, хороший язык, события захватывают.

В начале романа главной героине, Рут Коул, четыре года. Это странный ребенок, потому что с рождения родители тиранили её напоминаниями об умерших братьях.

Рут росла не только в обстановке постоянного, давящего на душу присутствия мертвых братьев, но и с мыслью о беспрецедентной важности их отсутствия.

Неудивительно, что из неё выросло такое закомплексованное существо. Она всю жизнь находится в обороне. Внешне – успешная, сильная, внутри – ужас.

Дальше начинаются непонятки.

kinopoisk.ru
Ким Бэйсингер и Джон Фостер (Мэрион и Эдди)

Тед Коул – писатель, его дочь Рут – тоже; Эдди, юный любовник сбежавшей жены – становится романистом, и как вы думаете, кем оказалась исчезнувшая мать?

Писательницей. Это даже не смешно, а грустно.

И еще.  В своих книгах Тед, Марион, Эдди, Рут бесконечно перепевают мотивы собственных судеб.

Её не убеждали собственные слова о том, что лучше населять роман вымышленными характерами, а не личными друзьями и членами семьи…

Вряд ли это творчество от Бога, скорее сублимация – они пытаются решить психологические проблемы, перенося на бумагу свои страхи, комплексы, подавленные желания. Причем у каждого в голове тараканы гигантских размеров.

В середине книги действие начинает тормозить ради описания этих самых «тараканов». А конец… как-то примиряет с затянутой серединой. Очень утешительно, что тот, единственный, «мужчина её жизни» – не писатель, и есть кому рубить дрова…

49032.jpg
Писатель Джон Ирвинг

Сюжет книги напоминает очень сложное кружево, в котором не пропущена ни одна петелька, ни один узор. Никак не могла поверить, что автор – мужчина; искала его биографию, фото, смотрела в его хитрые глаза, и мне казалось, что он меня дурачит. И не только меня – весь мир. Ну не может мужчина в таких тонкостях знать и описывать женскую психологию и женское поведение!

Возможно, это и есть – талант? Тот самый, от Бога.

P.S. По этому роману в 2004 году в США поставлен фильм «Дверь в полу». Очень достойная экранизация, прекрасные актеры, особенно хороша Ким Бэйсингер в роли Марион. Но в сюжет фильма вошла только первая часть романа. Представить себе полную картину жизни героев можно лишь по книге.

Сергей Михеенков. Лидия Русланова

1010037021О том, кто такая Лидия Русланова, старшее поколение знает всё, младшее – ничего.

Я взялась за чтение биографии Руслановой вовсе не потому, что так уж люблю её творчество, но она всегда вызывала интерес какой-то своей неправильностью: во внешности, в исполнении песен, в поведении. Что-то неправильное было и в разговорах вокруг неё: глухих намёках на взлёты и падения в судьбе певицы. И вот, наконец, какая-то определенность, думала я, начиная читать.

Сначала раздражал цветистый и пафосный стиль автора, потом втянулась (тем более, что периодами история изложена вполне просто и документально). Но повествование очень неровное – впрочем, как и судьба крестьянки Прасковьи Лейкиной, которую мы знаем под более красивым и звучным именем: Лидия Русланова.

i_001Это набор поразительных фактов: маленькая сирота-побирушка вырастает в народную певицу; первый муж, белый офицер, бросает её, похищая маленького сына; второго мужа-чекиста бросает сама; дерзит Сталину; выступает на всех фронтах пережитых Россией войн; выходит замуж за генерала; поёт у поверженного рейхстага; наживает миллионные богатства и в одночасье лишается их; вместе с мужем попадает в тюрьму и одна из первых выходит на свободу после смерти Сталина; всю жизнь посвящает сломленному пытками мужу и обожаемой приёмной дочери…

Рассказанная история могла бы вызвать недоверие, если бы из неё не вырастал (всё выше, отчетливей, крупнее) образ сильной и далеко не праведной женщины, воплощение необъяснимой русской души.

Марина Цветаева однажды сказала о своем друге, Максе Волошине: «Отношение его к людям было сплошное мифотворчество, то есть извлечение из человека основы и выведение её на свет».

292194Вот так же автор биографии Руслановой, дотошно исследуя её противоречивую судьбу, показывает нам не обидные мелочи, а основу характера народной певицы, её необъяснимое очарование.

«Прямо как колдовство в ней какое-то было, – говорит солдат об её выступлении на фронте. – Вот скажи ты мне, кто из нынешних певцов так может?.. Чтобы такой орёл, как комбат наш, заплакал? А отчего человек плачет, слушая песню? От счастья, от сильного душевного ликования…»

В книге рассказано о таинстве рождения самых известных песен Руслановой и тут же – о совершенно приземлённых вещах: самые любопытные смогут узнать, сколько и каких драгоценностей и произведений искусства у неё было. Правда, речь об этом зайдёт при печальных обстоятельствах…

i_050«Однажды зимой к нам в женский барак пришёл начальник культурно-воспитательной части Скрыгин и сказал: «К вам придёт ещё одна артистка, и я прошу вас встретить её должным образом, особенно не приставать с расспросами, но постарайтесь окружить этого человека вниманием, потому что человек этого стоит».

Мы были страшно заинтригованы, но меньше всего ожидали, что через некоторое время к нам в барак в обезьяньей шубе с чёрно-бурыми манжетами, в сапогах тончайшего шевро, поверх которых были натянуты простые деревенские белые шерстяные чулки, в огромной пуховой белой шали войдёт Лидия Андреевна Русланова.

Когда она вошла, мы обомлели, потому что Русланова — это была крупнейшая фигура на горизонте советского искусства. Она вошла, села за стол, оперлась головой о руку и сказала: «Боже мой, как стыдно. Перед народом стыдно».

Самое сильное впечатление производят «тюремные страницы» биографии Руслановой: её психологическая дуэль с мучителями и отношения с сокамерницами, среди которых были писательница Галина Серебрякова, актрисы Зоя Федорова и Татьяна Окуневская, «кремлевские жёны» и другие известные особы. Количество людей, арестованных, замученных и расстрелянных только по «делу маршала Жукова» и «ленинградскому делу» – поражает. А ведь это лишь часть общей картины.

Вот еще чем хороша эта биография – она позволяет полностью окунуться в атмосферу того времени и мысленно пройти многие годы рядом с Лидией Руслановой, «крупнейшей фигурой на горизонте советского искусства», которая дружила с маршалом Жуковым и которой «было о чем поговорить» с Анной Ахматовой. Казалось, она знала всех, и её знали все…

Сегодня люди молодого и зрелого возраста вряд ли сразу сообразят, кто такая Русланова. Эта книга из серии «Жизнь замечательных людей» найдёт признание среди читателей старшего поколения: они-то помнят, как гремело по стране имя заслуженной артистки РСФСР Лидии Руслановой. Звания «народной» – власти её не удостоили. Закончу фразой из книги: «Да плевать она хотела на эти звания!»

Читать книгу онлайн можно ЗДЕСЬ

Харпер Ли. Убить пересмешника…

Рисунок1Книга вышла в 1960 году, и уже в 1962-м был снят одноименный фильм, в котором главную роль – адвоката Аттикуса Финча – сыграл известнейший американский актер Грегори Пек. Эту роль он считал своей лучшей работой. Фильм получил три «Оскара» и заслужил звание одной из величайших кинокартин в истории.

Действие романа разыгрывается в 30-е годы, в Алабаме, одном из южных штатов Америки. Советский Союз в это время с умилением смотрит фильм «Цирк», а многие американцы-южане по-прежнему остаются расистами. В маленьком городке Мейкомб адвокат Аттикус Финч, защищающий в суде черного парня Тома Робинсона, становится не только белой вороной, но и предметом травли. А заодно травят и детей адвоката, школьников Джима и Джин-Луизу (Глазастика) – их терроризируют не все, конечно, а то самое серое большинство, которое может свести с ума любого. Но только не Аттикуса и его детей.

medium_475aad28c0383577aa064aec93cbcaebПочему они оказались способны противостоять целому городу? Потому что это неправильная семья. Аттикус растит детей без матери, и их нельзя назвать безукоризненно воспитанными, но отец хочет, чтобы они были по-настоящему свободными людьми: ни на кого не оглядывались, сами делали выводы из своего горького опыта. В Мейкомбе, закованном цепями условностей и предрассудков, это немыслимо. Поэтому детям достаётся от учителей, соседей и сверстников.

Но каждый раз после очередного инцидента отец терпеливо, кротко и твёрдо объясняет:

«…попробуй выучиться одному нехитрому фокусу, Глазастик, — сказал он. – Тогда тебе куда легче будет ладить с самыми разными людьми. Нельзя по-настоящему понять человека, пока не станешь на его точку зрения…

— Это как?

— Надо влезть в его шкуру и походить в ней».

Если бы Аттикусу сказали, что с детьми надо обращаться как-то иначе, чем со взрослыми, он бы сильно удивился. Для него все равны: и маленький оборванец Уолтер Канингем, и злая соседка миссис Дюбоз, и восьмилетняя дочка Джин-Луиза.

Кульминацией книги и фильма становятся сцены суда над чернокожим Томом Робинсоном. Вопиющая несправедливость приговора и гибель невинного человека, конечно, задевают за живое. Но меня в романе больше заинтересовала другая линия: взаимоотношения детей с невидимым соседом, Страшилой Рэдли, который в финале спасает их от гибели. Странный человек: то ли сумасшедший, то ли аутист, то ли просто затворник – он наблюдал за детьми из окна и полюбил их. После всех событий девочка попыталась «влезть в его шкуру», представив то, что он видел из своего окна:

«Лето, и двое детей вприскочку бегут по тротуару, а вдалеке им навстречу идет человек. Он машет рукой, и дети наперегонки бегут к нему.

Всё еще лето, и двое подходят ближе. Мальчик понуро плетется по тротуару и волочит за собой удилище. А отец подбоченился и ждет. Лето, и дети играют с приятелем в палисаднике, сами сочиняют и представляют какую-то непонятную пьеску.

Осень, и двое детей дерутся на тротуаре перед домом миссис Дюбоз. Мальчик помогает сестре подняться, и они идут домой. Осень, и двое детей торопятся в школу, скрываются за углом, потом возвращаются домой, и по их лицам видно, радостный у них был день или печальный. Они останавливаются перед виргинским дубом, и на лицах – восторг, изумление, испуг.

Зима, и его дети дрожат от холода у калитки – черные тени на фоне пылающего дома. Зима, и человек выходит на середину улицы, роняет очки и стреляет в бешеную собаку.

Снова лето, и он видит – у его детей разрывается сердце. Снова осень, и детям Страшилы нужна его помощь.

Аттикус прав. Однажды он сказал – человека по-настоящему узнаешь только тогда, когда влезешь в его шкуру и походишь в ней. Я только постояла под окном у Рэдли, но и это не так уж мало».

Вот без этого умения «влезать в шкуру» другого человека невозможно писательское творчество. Но ведь без него невозможно и нормальное человеческое общение! И воспитание детей, которые будут ценить чужую свободу.

cover_10800В этот сборник входит роман «Насущные нужды умерших», рассказы и эссе. Роман был написан еще в конце прошлого тысячелетия (1999 год) и сразу прославил автора, а его рассказы довершили «картину маслом» – образ состоявшегося современного писателя.

Сборник рассказов «Счастливцы и безумцы» в 2003 году получил Гран-при Всероссийского конкурса «Русский Декамерон» как «лучшее произведение любовной тематики». Всё. Дальше можно не рассказывать – интерес читателей обеспечен. Однако рискну – не ради спойлера.

В сущности, многие рассказы – лишь варианты описаний, как «…на кухне вдруг случилось такое нравственное притяжение двух физических тел и два малознакомых встречных биополя подняли такой ветер…»…  Ну и что? Чем всё это цепляет? А тем, что автор ни разу не срывается в банальность. Его герои-любовники – не «гении чистой красоты», а «чистые идиоты», в которых «произрастает беспримесная гениальность». Начинаешь что-то подозревать во время чтения, проверяешь исторические источники и получаешь удар под дых. Самые безумные поступки диковатых героев Сахновского (таких, как Гена Шнайдер) оказываются чистейшей реальностью!

И вот в этом сцеплении невозможного и реального состоит «фокус» прозы Игоря Сахновского. Один только пример – из рассказа «Бахчисарайская роза»:

И тут я вздрогнул, как будто меня громко позвали. Вокруг не было ни души, но что‑то случилось. Я стоял у затенённой грядки над маленькой запёкшейся розой и не мог сдвинуться с места. Что, собственно, произошло? Меня остановил мощный, пронзительный запах тёмного, почти чёрного цветка, и уже через минуту я понял: так просто мне от него не уйти.

Сказать, что запах притягивал, – не сказать ничего. Он принуждал расстаться с собой, как с лишней вещью, и раствориться в нём. Он диктовал мгновенную безоговорочную зависимость, с которой надо было что‑то делать. Я мог сорвать свою находку, присвоить и унести отсюда, но вряд ли я бы смог спасти аромат. Расстаться с ним было непосильно.

И тогда мне в голову пришло классически ясное решение: попытаться назвать этот запах, как можно точней определить его с помощью слов – и только так сохранить для себя.

Герой рассказа решился спросить у случайно встреченной женщины: чем пахнет роза?

черная роза-1Она стояла, склонившись над розой, всего один момент, затем выпрямилась и подняла на меня глаза, всё так же спокойно и серьёзно. Я не скрывал нетерпенья.

– Вы уловили? Чем она, по‑вашему, пахнет?

– Эта роза пахнет лимоном, Испанией и смертью.

Повернулась и пошла назад к своей скамье. Дескать, мало ли что чем пахнет?

Она сама окликнула меня, когда я уже уходил.

– Вы хотите кого‑то убить? – спросила эта женщина.

– Нет. Скорее, меня.

– Вам‑то нечего бояться. Вам ещё…

И она назвала дату, спрятанную в следующем веке и обдавшую меня острым холодом, словно лёд, брошенный за воротник. Дату, которую лучше не знать.

И что вы думаете? Это тоже оказалось правдой. Вот фрагмент интервью с писателем:

Сахновский
Игорь Сахновский

– Это был реальный случай в городе Бахчисарае, в саду возле ханского дворца, где я наткнулся на эту сумасшедшую розу, никак не мог уйти, а потом, здесь же, повстречав незнакомую женщину, задал ей дурацкий вопрос: «Чем пахнет?» И эта женщина не только дала потрясающий ответ, но еще и зачем-то сообщила мне дату моей смерти. Хотя об этом ее никто не спрашивал.

Прочитав интервью, я долго ходила, как сомнамбула, и думала: как живёт человек, который знает дату своей смерти?

С романом «Насущные нужды умерших» у меня свои «счёты». Мы с героем романа – как две параллельные линии. Главным человеком моей жизни тоже оказалась бабушка, и она так же много лет вполне осязаемо приходит в мои сны. Многих других персонажей романа посчитать выдуманными тоже нельзя: они существуют.

Фишка этой книги в том, что она только притворяется вымыслом, а на самом деле ужасающе правдива. Но у автора есть одна уловка: невзначай высказав всю правду, он как будто пугается этого – и прячется. И роман, и рассказы имеют открытый финал – они кончаются, по сути, ничем. И что хотите с этим – то и делайте.

Мой лейтенантАвтору – 97 лет, и многие годы он старался не писать о войне. Но память не даёт покоя, погибшие друзья напоминают о себе: расскажи! И писатель вспомнил лейтенанта Д., от которого он уже так далёк.

Эпиграф к роману:

– Вы пишете про себя?

– Что вы, этого человека давно уже нет.

Через годы мы становимся другими, но зачем мы обречены помнить то глупое молодое существо? И ту жестокую и грубую силу, которая превращает его в другого человека?

Такой страшной школой жизни для юного Д. стала война.

Зачем я ушел на эту войну? – вдруг проскочила мысль. – Ушел на одну войну, а оказалось, это совсем другая. <…> Несколько дней нашей молодой войны заменяли годовую программу целых курсов, хватало одной бомбежки, одного бегства, мы быстро поняли, как не умеем воевать, как не умеем окапываться. Учились тому, что ни в каких академиях не учили – отступать с боями.

И эта, «другая война», учит его и калечит, вразумляет и уродует, отупляет – и доводит до исступления.

17 сентября 1941 года наши солдаты под обстрелом немцев отступают и входят в Ленинград. Лейтенант Д. бежит в штаб Армии Народного ополчения.

Задыхаясь, Д. стал кричать, что город открыт, настежь открыт, немцы вот-вот войдут, может, уже входят… со стороны Московского проспекта от Пулкова ни одной части… с минуты на минуту… Чего тут тянуть, что вы хотите, сдать город?..

I-18-STORY-gran-f01_640
Будущий писатель (справа) в военные годы

Чудо (или не чудо?) было то, что немцы в тот день не вошли в нашу северную столицу?

Самое странное, что в правду мало кто верит. Не верят свои же товарищи.

– Не может быть, — сказал Миша. – Такого не могло быть.

Он был фронтовик, он работал в газете «На страже Родины» и знал про Ленинградский фронт больше меня.

Но этого не могло не быть, потому что это было со мною, было.

Не верит в правду и пленный полупьяный немецкий лейтенант, которого ведут по улицам блокадного Ленинграда.

У самого штаба нам попались сани с мертвецами, уложенными в два ряда и прикрытыми брезентом. Внизу лежал труп молодой женщины. Волосы её распустились, голова моталась, запрокинутая к небу. А над ней торчали чьи-то ноги, и сапоги стучали по лицу.

– Боже, сделай так, чтобы я проснулся! – хрипло взмолился лейтенант. – Я хочу проснуться. Это ведь всё не со мной… Это не я!

I-18-STORY-gran-f47_640
Писатель Даниил Гранин с женой Риммой

«Почему мы победили?» — много раз спрашивает себя автор на страницах романа – и не всегда находит ответ. Варианты ответов есть, но они не объясняют всей картины в целом. Повороты истории необъяснимы, как необъяснимы жизнь и смерть.

Всё дело в том, что лейтенант – человек другого поколения. Нас разделяет целая эпоха. Он верил в Победу, цена не играла для него роли, никакие неудачи, ошибки не могли затенить того факела, что светил ему вдалеке…

Может быть, вера и сыграла свою роль?

œËÒ‡ÚÂθ ƒ‡ÌËËÎ √‡ÌËÌ

Много лет спустя жена героя, Римма, любовалась его фотографией военных лет.

Крохотную фотокарточку Римма отлепила от старого партбилета, отдала увеличить, вставила в рамку, и он долго висел, мой лейтенант.

Он ей чем дальше, тем больше нравился. Она говорила, что он цельный, что порча времени не коснулась его. Он оставался идейным, не то что мы.

Этот лейтенант каким-то образом трансформировался в знаменитого писателя, но до сих пор Даниил Гранин чувствует, «что не научился жить».

Как жить – этому нельзя учить, этому можно только учиться.

Автор всё расстаётся – да не расстанется, прощается – и не может проститься с собой молодым.

Многое мы сохранили, да вот людей не сохранили. Они уходили, почти все ушли, кто куда. Среди них я вдруг увидел моего лейтенанта. Он тоже уходил вместе с Женей Левашовым, Володей Лаврентьевым. Совсем молодой, тоненький, перетянутый ремнём, густая шевелюра торчала из-под лихо сдвинутой фуражки. Сбоку болталась планшетка. Он мне нравился. Хотя, честно говоря, порядком надоел. Надоела его наивность, доверчивость, он никак не мог понять, что со мной произошло. Конечно, жаль, что мы расстаёмся, но пора жить без него, без его мечтаний и упрёков.

Вот если бы можно было так проститься со своим прошлым! На самом деле – живи и помни, до смертного часа.

Евгений Водолазкин. Совсем другое время

В этот sovsem-d_857сборник входят роман «Соловьев и Ларионов», повесть «Близкие друзья» и рассказы. Книга не так впечатляет, как роман «Лавр» того же автора, но по-своему она замечательна – совершенно особенной интонацией (ничего общего с «Лавром»).

Есть такое обиходное выражение: «Ирония здесь неуместна». Мне кажется – ирония уместна везде и всегда. В романе «Соловьев и Ларионов» иронией пронизано всё: от описания детства обоих героев до их размышлений о смерти. Ирония тут, как мёд в сотах – и основа, и смысл, и результат.

Согласно повествованию, историк Соловьев занялся изучением жизни белого генерала Ларионова в 1996 году, когда прошло уже 20 лет со дня смерти генерала (он скончался в Ялте в возрасте 94-х лет). Главная тайна для всех историков – почему генерала не расстреляли? Собственно, весь роман – ответ на этот вопрос.

двоеРассказ о жизни генерала – явная пародия на исторические исследования, со множеством дурацких ссылок, с подробностями «закулисья» научного мира. Но всё это легко вытерпеть ради Ларионова, ради его тайны. Давно умерший генерал – самое живое и яркое лицо романа. Ключевым моментом в его судьбе явилась встреча с главным врагом, убить которого в ту минуту было легко.

– Да почему же вы, мать вашу, не стреляете?!!

…На поставленный вопрос генерал ответил в абсолютной тишине:

– Потому что смерть не способна ничему научить.

Он пропустил вперед денщика и вышел вслед за ним. Беззвучно закрыл за собой дверь.

Именно такая жизненная позиция помогла генералу сохранить своих солдат и самому остаться живым. И в далеком будущем, уже после своей смерти, подарить историку Соловьеву не только разгадку, но и любовь, и смысл жизни.

Из остального в этом сборнике запомнилась повесть «Близкие друзья» – о Ральфе, Хансе и Эрнестине, которые встретили Вторую мировую молодыми и любящими друг друга. Война разбивает их любовный треугольник, а много лет спустя – догоняет и убивает.

Больше он ничего не помнил… Однажды спросил меня: «Скажите, Брунехильда, а с кем мы воевали и главное – зачем?» Я в ответ просто промолчала. Если человек задает такие вопросы, лучший ответ, я считаю, молчание.

Герои этой книги пытаются прорваться сквозь время. У одних получается, другие терпят крах.

Почему мы без конца оглядываемся назад, ищем помощи у предков, которых уже нет?

Самое удивительное – иногда они помогают.

Гузель Яхина. Зулейха открывает глаза

Зулейха книгаСамая нашумевшая и самая неожиданная книга последних лет.

Неожиданная – потому что это первый роман молодой писательницы. И сразу – первое место в национальной литературной премии «Большая книга» 2015 года. Спрос на книгу большой, читают её запоем, обсуждают бурно.

Тема – казалось бы, избитая и исхоженная многими литераторами: коллективизация, раскулачивание, репрессии 30-х годов. Но ведь молодая татарская писательница говорит об этом так ярко и свежо, словно никого до неё не было!

Метлой по спине – это не больно. Почти как веником. Зулейха лежит смирно, как и велел муж, только вздрагивает и царапает ногтями лэукэ при каждом ударе, –  поэтому  бьет он недолго. Быстро остывает. Все-таки хороший муж ей достался.

Героиню романа 15-летней выдали замуж за 45-летнего Муртазу. Через 15 лет жизни с ним она молит лишь о смерти. В семье «хорошего мужа» Зулейха была не женой и невесткой – рабой. Её даже не кормили толком, хотя весь дом был набит добром под завязку. И когда красноармеец Игнатов убивает Муртазу, то извините, мне гораздо больше жалко корову, которую «хороший муж» зарубил перед этим.

hqdefault…И повезу я вас, граждане раскулаченные, и вас, граждане бывшие люди, в новую жизнь…

Бывшие люди? Зулейха не понимает: бывшие люди – это мертвецы. Она оглядывает горстку людей, только что присоединившихся к ним. Бледные усталые лица. Дрожат, жмутся друг к другу – одеты по-осеннему: в легкомысленные драповые пальто и глупые тонкие ботинки. Посверкивает золотом оправа треснувшего пенсне, ярким изумрудным пятном горит нелепая дамская шляпка с вуалью – горожане, сразу видно. Но не мертвецы, нет.

Рассказано обо всём страшно до изморози в позвоночнике – и в то же время осторожно и нежно, любовно, по-женски. Как это можно сделать одновременно – не понимаю!

Большая книгаЛюдмила Улицкая сказала о романе Гузели Яхиной: «Для меня остаётся загадкой, как удалось молодому автору создать такое мощное произведение, прославляющее любовь и нежность в аду…». И еще: «Автор возвращает читателя к словесности точного наблюдения, тонкой психологии и, что самое существенное, к той любви, без которой даже самые талантливые писатели превращаются в холодных регистраторов болезней времени».

Некоторых современных российских писателей я не люблю именно поэтому – «холодные регистраторы». А художественное произведение без катарсиса – бесполезно, это еще древние греки знали.

Игнатов начинает собирать вещи…

Люди, люди, люди – сотни лиц встают перед ним. Он был тем, кто встречал их здесь, на краю света. Гнал в тайгу, морил непосильной работой, железной рукой выжимал план, издевался, стращал, предавал наказанию. Строил для них дома, кормил, выбивал продовольственный фонд и лекарства, защищал от центра. Держал на плаву. А они – держали его.

Герои романа не делятся на святых и злодеев, все они люди, не бездушные твари. И даже в отвратительной старухе Упырихе проглядывает отчаяние загубленной жизни. Только один персонаж – беспросветная сволочь: Горелов. Это очень знакомый тип: человек-шакал.

Финал у романа открытый: постаревшие герои глядят друг на друга, и этот долгий взгляд продолжается бесконечно. Что ждет их дальше? Скорей всего – ничего хорошего, но оба освободились от вериг прежней жизни. Остаётся печаль и надежда. И память о любви.

Купить книгу можно ЗДЕСЬ.